В 2008 году мне было 17 лет, и после зоомагазина моя следующая работа оказалась уже совсем в другой области.
Я начала заниматься ремонтом сотовых телефонов.
Попала туда довольно случайно — через парня устроилась учиться ремонту сотовых телефонов. До этого профессионально с электроникой я не работала, поэтому сначала пришлось учиться буквально всему.
Разбираться, как устроен телефон. Читать технические мануалы и схемы. Диагностировать неисправности. Пользоваться паяльной станцией и термовоздушным оборудованием. Паять мелкие компоненты, восстанавливать дорожки и контактные площадки.
Постепенно дошла и до компонентного ремонта — когда меняется не целый готовый модуль, а конкретные элементы на плате: разъёмы, контроллеры, резисторы, конденсаторы, транзисторы, микросхемы.
Научилась делать реболлинг — перекатывать BGA-микросхемы. Если совсем по-человечески: микросхему снимали с платы, восстанавливали под ней массив крошечных контактов из припоя и устанавливали обратно.
Сейчас довольно забавно вспоминать, что в семнадцать лет я сидела с паяльной станцией и перекатывала микросхемы.
Но довольно быстро обучение превратилось в нормальную работу.
Первым местом стал ремонт сотовых телефонов на вьетнамском рынке. Там я была одновременно мастером и приёмщиком: принимала технику, выясняла, что с ней произошло, диагностировала неисправность, ремонтировала, подбирала необходимые запчасти, тестировала после ремонта и выдавала обратно владельцу.
Кроме собственно железа была и программная часть: прошивка телефонов, восстановление программного обеспечения и настройка устройств.
И, конечно, работа с людьми.
Клиенту нужно было объяснить, что сломалось, можно ли это починить, сколько будет стоить ремонт и имеет ли он вообще смысл. Были повторные обращения, гарантийные случаи, учёт заказов, касса, продажа аксессуаров.
То есть довольно быстро оказалось, что «ремонтировать телефоны» — это далеко не только паять телефоны.
При этом сама точка была, условно говоря, одной на район. Особого выбора между десятком сервисов вокруг у клиентов не было, поэтому тот факт, что ремонтировать их телефон будет девушка, большой проблемой не становился.
Потом в том же 2008 году я уехала в Новочеркасск и продолжила заниматься ремонтом уже там.
Но это была совсем другая работа.
Я устроилась в авторизованный сервисный центр и практически не контактировала с клиентами. Моей работой было непосредственно железо: диагностика, пайка, компонентный ремонт, восстановление плат — всё то, чему я к этому моменту уже успела научиться.
Там вопрос о том, может ли девушка ремонтировать телефоны, как-то особенно не стоял.
Внутри мастерской тебя видят за работой. Коллегам довольно быстро становится понятно, что ты умеешь, а что нет. Когда пришло время возвращаться в Казань, мои коллеги жалели, что я уезжаю.
После возвращения я ещё некоторое время продолжала работать мастером уже в Казани.
Но вся эта история происходила параллельно с учёбой, и в какой-то момент подошло время готовиться к дипломной работе в училище. Совмещать всё сразу я уже не стала: оставила работу и занялась дипломом.
Я не воспринимала это как уход из профессии.
План был довольно простой: закончить училище, защитить диплом и снова устроиться мастером.
Но после диплома всё оказалось немного сложнее.
Я начала искать работу и впервые столкнулась с довольно неожиданной проблемой.
Меня не хотели брать мастером, потому что я девушка.
И дело было не в отсутствии опыта.
К этому моменту я уже работала мастером в нескольких местах. Умела диагностировать неисправности, паять, заниматься компонентным ремонтом, перекатывать микросхемы, восстанавливать платы и работать с программной частью телефонов.
В авторизованном сервисном центре мою работу прекрасно видели другие мастера, и никаких вопросов к тому, могу ли я этим заниматься, не возникало.
Изменились условия.
Теперь я пыталась устроиться туда, где ремонтных точек было много и клиент легко мог выбрать соседнюю.
И работодатели прямо объясняли мне проблему: клиенты предвзято относятся к девушкам-мастерам.
Человек приходит ремонтировать телефон, видит за стойкой девушку и может решить, что лучше отнести технику куда-нибудь ещё.
Получалась довольно грустная ситуация.
Когда мою работу оценивали люди, которые непосредственно видели, как я работаю, моего пола было недостаточно, чтобы поставить под сомнение мою квалификацию.
Когда между мной и работой появилось восприятие клиента, оказалось, что одного умения ремонтировать уже мало. Нужно было ещё выглядеть так, как, по представлению клиента, должен выглядеть мастер по ремонту техники.
В итоге после диплома в профессию я так и не вернулась.
Вся моя карьера мастера по ремонту мобильных телефонов получилась довольно короткой — фактически она уложилась примерно в год.
За этот год я успела с нуля освоить новую профессию, научиться работать с электроникой на компонентном уровне, поработать и с клиентами, и внутри авторизованного сервисного центра.
А закончилась эта история вовсе не потому, что мне надоела техника или я решила, что ремонт — это не моё.
Просто в какой-то момент оказалось, что уметь делать работу и получить возможность её делать — не всегда одно и то же.